Нам в сорок третьем выдали медали…

Нам в сорок третьем выдали медали…

Автор книги в 11 лет стал сыном полка. Воевал во Всеволожском районе на Карельском перешейке, был ранен на Дубровском плацдарме, эвакуирован по «Дороге жизни» в вологодский госпиталь. После ранения определен в детский дом, откуда сбежал на фронт, преодолев пешком по льду «Дорогу жизни». Служил в авиаполку, расположенном в деревне Кудрово Всеволожского района.


12-ти летнего ефрейтора-связиста Витю Иванова весной 1943 года командование отправило в школу на Пороховых. Меня зачислили в четвертый класс. К занятиям велели приступить на следующий день.
Конечно, тяжело было и учиться, и служить. Но приказ есть приказ. Стал учиться. Причем неплохо. Но вот из школы на меня поступила жалоба. «Не знаем, что делать с вашим Ивановым. Ребята перестали заниматься. Для них авторитет только Витя. Вместо занятий водит ребят в атаку, заставляет окапываться, заниматься строевой подготовкой».
Что было, то было. Я считал, что для мальчишек военной поры главное — овладеть военным делом.

В полку меня пропесочили, и я дал слово, что буду вести себя тихо. Еще в госпитале я узнал о введении в Советской Армии и Военно-Морском Флоте погон. И вот наступил торжественный день, когда командир нашего взвода младший лейтенант Холодный вручил нам погоны. Я тоже получил перед строем свои маленькие аккуратно сшитые погоны: зелененькие, с голубым кантом, с одной красной поперечной лычкой и с летной эмблемой. На следующий день, придя в школу, я произвел там настоящий фурор. Уж во всяком случае, один урок был сорван, ибо каждый из сорока одноклассников считал своим долгом потрогать мои новенькие погоны.
Меня отпустили домой. Тем ожидала еще одна радость: приехал на побывку отец. Вместе провели целый день. Отца я не видел около года. За это время он сильно изменился, постарел. Но, как и в прежнее, довоенное время, был весел.

Шутя он сказал:
— Вот, сынок, мне тридцать шесть лет, а я выше рядового не поднялся. А ты в двенадцать уже ефрейтор! Если так и дальше пойдет, то к концу войны как бы ты не стал офицером.

Какое счастье снова быть вместе. Слушать отца.

Мог ли я подумать тогда, что вижу отца в последний раз? Он погиб через полгода, 23 февраля 1944 года, в самый разгар боев за снятие блокады и был похоронен в Гатчине под Ленинградом.

Гибель отца меня потрясла. Я, как сейчас, вижу его, одетого в строгую военную форму, с браунингом на ремне.

И вот его нет. И никогда больше не будет.

Дома у меня висит большая фотография отца. На ней он снят до войны в военной форме. И многие, бывая у меня дома, говорят, какой я на фотографии молодой. Да, я стал уже значительно старше своего отца. А он навечно остался молодым. И меня путают с отцом на фотографии.

Виктор Иванов. Мальчишки в бескозырках, М. 1986