Всеволожский рубеж. Записки бойца истребительного батальона

Всеволожский рубеж. Записки бойца истребительного батальона

Берег у поселка имени Морозова. По Неве плыли горящие баржи. Охваченные ярким пламенем, они медленно двигались от Шлиссельбурга вниз по течению, освещая берега реки.


Наш истребительный батальон получил задание занять позицию с пулеметом у школы на берегу Невы. На противоположном берегу появились немцы. Это было неожиданно, и многих охватила паника. Мы оказались на передовой линии фронта. С противоположного берега донесся рокот танков. Мы залегли у пулемета. Многие ребята перетрусили. Все ожидали, что немцы будут форсировать реку.

Немцы разъезжали на мотоциклах и расхаживали по берегу, как у себя дома, будто нас и не существовало. Не смыкая глаз всю ночь, мы поочередно наблюдали из амбразуры нашего блиндажа.

На рассвете в бинокль стали видны физиономии фрицев от рядовых солдат до обер-офицеров.

Скоро весь берег покрылся зелеными шинелями и гимнастерка¬ми. Среди военных были видны и женщины. Даже с нашего берега были видны эти распутные физиономии грязных проституток, их развязные движения, манеры.

Особенно гадко было, когда фрицы подходили к Неве и, наклонившись, мыли в ней грязные руки. И тут же испражнялись, и брали воду для питья.
Вот появилась наша авиация. Немцы открыли яростный огонь из автоматических зенитных орудий и пулеметов. Наши орлы, не дрогнув, низко пролетели над их позициями, и вскоре мы услышали разрывы бомб.
После чего не замедлили явиться немецкие бомбардировщики. Противник сбросил около полутора десятков небольших осколочных бомб. Разрушено несколько домов, погибли или были ранены с десяток бойцов и мирных жителей, случайно остававшихся в деревне.

Мы охраняли передний наблюдательный пункт, заходили в пустующие дома, где еще мяукали голодные коты, стояло не скисшее молоко и не успевший зачерстветь хлеб. Жители ушли со своим скарбом в лес, где вырыли землянки, забрав ребятишек и скот. Но каждый день с наступлением темноты они возвращались на свои огороды за картофелем.

Три дня на реке было тихо. На четвертый мы первые открыли огонь по немцам. Началось с того, что наш молодой боец, в недавнем прошлом молодой рабочий, вопреки всем приказам не вытерпел свободного «нахального», как он выразился, хождения немцев и нажал на спусковой курок. Он был превосходным стрел¬ком и на расстоянии 500 метров убил наповал здоровенного фрица. Так фрицы перестали среди бела дня разгуливать по берегу, черпать невскую воду. Теперь они воровали ее по ночам.

Наша кухня стояла в метрах в 100-150 от Невы. За водой на Черную речку.
Однажды я увидел девочку лет десяти с простреленной головой. Она ко¬пала картофель, и немецкий снайпер «снял» ее. Мне стало не по себе. Личико такое печальное, приятное. Я долго мучился, вспоминая убито¬го ребенка, ярость и бешенство закипали еще сильнее.


Бернгардт Н. А.
Повседневная жизнь осажденного Ленинграда в дневниках очевидцев.