Коридор бессмертия

Коридор бессмертия

Мария Ивановна Яблонцева, ветеран Великой Отечественной войны, работала в должности старшего кондуктора Ленинград-Финляндского отделения Октябрьской железной дороги с 1942 по 1944 год. Мария Ивановна и ее боевые товарищи бесперебойно снабжали блокадный Ленинград боеприпасами, горючим и продовольствием по «коридору бессмертия».



Мы с семьей жили в районе Большой Охты.

В феврале 1942 года исполнилось восемнадцать. В марте 1942 года мы пришли в райком комсомола и попросили дать нам работу. Нас отправили в кондукторский резерв Ленинград-Финляндского отделения. Когда я пришла, то думала, что у кондуктора работа — как в трамвае: билетики проверять. Оказалось, не так. Заместитель начальника сразу же подвел нас к вагону и все объяснил: «Вот буферная тарелка, вот соединительные рукава, стяжка. Вам придется сцеплять и расцеплять вагоны, формировать поезда»…
Девочек, которые были постарше и посильнее, отправили на комсомольские паровозы, возившие поезда от Ленинграда до Ладоги. Ну, а я дохленькая была, худущая…

Меня еще месяц держали в кондукторском резерве, давали рабочую карточку.

Мне и сейчас все это снится, а наяву даже не верится, что мы, восемнадцатилетние девчонки, могли формировать, сцеплять поезда такими ослабевшими после блокады руками.

После прорыва блокады организовалась 48-ая паровозная Колонна особого резерва Наркомата путей и сообщения. И нас, молодежь, взяли вот в эту 48-ую колонну. За семнадцать дней по южному берегу Ладожского озера железнодорожники и женщины метростроевцы построили дорогу, по которой снова следовали поезда.

Поезда шли, а их бомбили и на мостах, и по дороге в Шлиссельбург и Волховстрой. Гибли ребята…

Однажды доехали до Мельничного ручья. В Мельничном ручье контрольный пункт был: проверяли все вагоны, чтобы не было диверсантов, никаких лишних людей. Дежурный говорит: «Тебе скоро по "коридору смерти" ехать, сходи пообедай к себе в вагон». Прибегаю в вагон, а там кочегар Степан Комаров гадает на картах. Вдруг бросил карты, и лицо потемнело у него. Плохое что-то нагадал. Наша бригада до Волховстроя доехала благополучно. На обратном пути попали под бомбежку. Степана Комарова убило, и еще помощника машиниста.

Страшнее всего было на «дороге смерти». Там тридцать восемь километров пути, из них одиннадцать — по голой местности, то есть видно, когда выходит состав. Его тут же обстреливали. Редкий поезд проходил благополучно. На этом участке прямо перед нами взорвался снаряд. Еще минута, и попал бы в наш тормоз. Взрыв получился за нами, но нас оглушило, конечно. Очнулись — машинист сидит без фуражки, я без сумки. Приехали на станцию: люди рты открывают, а ничего не говорят. Оказывается, это мы не слышим — оглушены!.. Да, видимо, ангел-хранитель был у меня, раз после таких случаев оставалась жива.

Благодаря 48-ой колонне армия, город, Балтийский флот получили все необходимое, чтобы 27 января 1944 года прогремел салют в честь полного снятия блокады Ленинграда.

Один эшелон, доставленный с «большой земли» в осаждённый город, заменял тысячу рейсов легендарных полуторок, работавших на ладожской Дороге жизни. Шлиссельбургскую трассу разрушали 1200 раз. Из паровозной колонны в 600 человек погиб каждый третий.

После войны «коридор смерти» приказали называть Дорогой победы.

Аврора 2018/ №5