Их надо давить, как крыс

Их надо давить, как крыс

На мостовой виднелись свежие воронки. У одного из домов, в который только что угодил снаряд, Алексей замер. Перед ним на тротуаре среди разбитых стекол и кирпичей лежала оторванная по колено детская ножка, обутая в белый носочек и желтый ботиночек. Медведев сжал голову руками.

— Гады… Какие же они гады! Их как крыс уничтожать надо!

— Я их, гнид вонючих, руками давить буду…
— Алексей! Медведев! — вдруг послышался с противоположной стороны улицы женский голос.

Сержант резко обернулся. В смятении рванул металлический крючок на воротнике шинели, отыскивая глазами обладательницу такого родного и знакомого голоса. Через дорогу к нему бежала одетая в серый дождевик молодая женщина.

— Таня… — прошептал Алексей. — Танюшка моя родная!
— Лешенька! Ты меня не узнал? Люба я, Танина младшая сестра.
— Где она? Вовка где? — нетерпеливо перебил ее Алексей.
— Умерла Таня, в апреле еще, — тихо проговорила Люба.
Алексей обмяк. Откуда-то изнутри к горлу поднялась горячая волна.
— С Вовой все в порядке, — торопливо сказала Люба. — Он в детском учреждении. За ними там смотрят.
— Где оно находится?
— Недалеко отсюда. Я бы проводила тебя, но спешу на работу. Перейдешь Аничков мост и сразу увидишь этот дом. Он слева, большой, с колоннами. Я у Вовы часто бываю.
— Хорошо, я найду.

Нужный дом отыскал быстро. Пожилая воспитательница провела его в свободную комнату и ушла за мальчиком. Алексей заметно нервничал, поглядывая то и дело на дверь. Наконец она отворилась, и та же воспитательница ввела за руку бледного мальчугана с лобастой головой и тонкими, кривыми ножками.

— Вот твой папа, — указала на Алексея пальцем воспитательница.
И мальчик доверчиво, с тихой улыбкой пошел к протянутым ему навстречу рукам отца. Прижавшись к груди отца, ребенок прозрачными пальчиками гладил его шероховатые, задубевшие щеки и напевно-ласково приговаривал:
— Папочка мой… Папочка милый…
А Алексей смотрел на сына сквозь пелену слез и то ли улыбался, то ли плакал.
— Сынок, родной мой. Ты, наверное, есть хочешь. Сейчас я покормлю тебя. — И он торопливо стал выкладывать из вещмешка на стол продукты.
Вова не отрываясь глядел на разложенные перед ним сказочные яства. Он весь напрягся, как маленький, хищный зверек, схватил со стола галету и мгновенно забил ею рот.
— Тут вас кормят, я гляжу, лишь бы не померли, — горько усмехнулся Медведев.
— Зимой, когда бабушка с мамой умерли, совсем не кормили, — ответил с набитым ртом Вова.
— Как же ты жил один, сынок?
— Попрошайничал, — мальчонка схватил со стола еще одну галету и, хрустя ею, пояснил: — У Юрки Козина из нашего дома тоже родители умерли. Мы с ним вместе суп выпрашивали у солдат… А потом меня тетя Люба нашла. Только у нее еды совсем мало было и меня сюда взяли.
Алексей заторопился, одним взмахом ножа вскрыл банку американской тушенки.
— Ну-ка, бери ложку, сынок, пробуй.
— Нельзя ему столько сразу, — вмешалась воспитательница. — Вы оставьте ему, что сможете, я его понемногу подкармливать буду.
— Да я все это ему принес, — неловко развел руками Медведев.
— Все-все мне? — задохнулся от радости Вова.
— Тебе, сынок.
— А можно, я тете Вере немножко дам? Она мне как мама, а сама почти никогда ничего не ест, — ребенок ласково прижался к воспитательнице.
— Конечно, можно.
— И Юрке Козину, и другим ребятам, хоть по чуть-чуточки?
— И с ними поделись, сынок. Ведь вы вместе живете. Маловато тут, конечно, но больше у меня нет, — Алексей виновато взглянул на воспитательницу.
— Ну что вы, спасибо вам огромное от всех наших ребятишек, — просто сказала воспитательница и доверительно добавила: — По сравнению с весной нам сейчас куда легче стало. Во дворах, в парках, на цветочных клумбах мы овощи посадили: картошку, турнепс, капусту. Хоть немного, а все приварок, витамины…

Выйдя на крыльцо, Алексей торопливо достал кисет и жадно затянулся горьковатым махорочным дымом.

Н. Колбасов. Штрафники